Интересы наших дам: Телесериалы? Не только!

В Международный женский день 8 марта самое время поговорить о прекрасных дамах. Как на них влияют телесериалы, какой смысл женщины вкладывают в сплетни и, на закуску, народная частушка.

Кто из женщин являет собой самую женскую суть? Конечно, не "звезды" подиума и эстрады, не замечательные спортсменки, не смазливые телеведущие и даже не героини труда и талантливые писательницы. Самая обычная деревенская баба. Да-да, именно о ней писал поэт, что "она коня на скаку остановит". Эти женщины -словно библейская Ева, прародительницы всего и вся.

В недавно увидевшем свет труде "Традиция, трансгрессия, компромисс. Миры русской деревенской женщины" американская исследовательница Лора Олсон и ее русская коллега Светлана Адоньева рассуждают о русских деревенских женщинах, которых "обычно изображали жертвами деспотической патриархальности или превозносили то как символ безграничной женской выносливости, то как неиссякаемый источник одной из величайших мировых культур". Мы, пишут ученые дамы, "решили посмотреть на русскую крестьянку в контексте ее повседневности, описывая то, как мы ее узнавали в течение многих лет полевых исследований. Тем самым мы хотим избежать отчуждения, представляя ее как экзотический объект научного описания".

Не "мужем битая простая русская баба", как говорила героиня одного советского кинофильма, но и не какая-нибудь продвинутая городская особа, а три разных поколения деревенских женщин, родившихся до Февральской и Октябрьской революций (1899-1916), до начала коллективизации (1917-1929) и, наконец, в предвоенное, послевоенное лихолетье и во время Великой Отечественной войны (1930-1950).

Как правило, деструктивные действия женских персонажей многочисленных телесериалов, по мнению исследовательниц, "порождаются завистью, вызванной счастьем другой женщины, а сюжеты представляют собой примеры торжества высшей справедливости: на женщину, которая творит зло, обрушиваются несчастья, и она оказывается наказанной". Мир современных деревенских женщин "населен злодейками из телевизионных сериалов, или "мыльных опер". Злодейки из современных сериалов — сложные персонажи, которые реализуют более широкий спектр женского поведения, нежели злодейки из фольклорных песен XIX и XX веков".

К такому выводу авторов исследования подтолкнуло наблюдение за реакцией женской аудитории, которая смотрела "американские, русские и латиноамериканские сериалы, например, "Санта-Барбара" (США, 1984-1993, шел по российскому телевидению в 1992–2002 годах), "Клон" (Бразилия, 2001-2002, в России — 2005-2008 годы), "Кармелита"-1 и -2 (Россия, 2005, 2009)". Особенно заинтересовались Олсон и Адоньева отрицательными телевизионными персонажами: "У злодеек в сериалах — ведущая роль, и, по нашим наблюдениям, своей популярностью эти персонажи обязаны сложному способу предъявления своего исключительного эгоизма".

Привлекательность стерв из телесериалов исследовательницы склонны объяснять тем, что "они выражают скрытый гнев женщин. Сериалы направляют глубокую и многослойную враждебность зрителя на этот персонаж, женщину, которая постоянно старается обрести контроль над женским бессилием; таким образом, эти тексты страхуют против возможности женщин стать более уверенными в себе". Все поступки и действия отрицательных героинь направлены на то, чтобы "обернуть бессилие в свою пользу. Зрительницы презирают злодеек как отрицательную ипостась своего собственного "я", но в то же время получают удовольствие, наблюдая, как "плохие женщины" удовлетворяют свои скрытые желания".

Ученые дамы назвали это явление "яростью женской отторгнутости" — оборотной стороной свойственной женщинам способности к сопереживанию. "Казалось, что женщины получают удовольствие от осуждения злодеек, — подчеркивает американка Олсон. — В селе Красное группа женщин, с которыми я в течение нескольких лет вела интервью на тему их пения, регулярно собиралась, чтобы смотреть телесериалы. В какой- то момент, с легкой улыбкой на лице и глазами, устремленными на экран, одна из женщин стала тихонько приговаривать, удлиняя ударные гласные: "Афериииииистка, афериииииистка какая!" Это относилось к героине, которая одурачила нескольких мужчин, чтобы получить квартиру. Казалось, что зрительницы испытывали одновременно удовольствие и от ее исключительной безнравственности, и от возможности ее осуждать. Когда женщины слушали рассказы друг друга, мы слышали точно такие же эмоциональные комментарии; например, когда одна женщина рассказывала, как на нее навели порчу местные колдуньи, другая приговаривала: "Вот сволочь! Вот сволочь!"

Ученые дамы не просто так погулять вышли, для них важно дать дефиницию — проще сказать, определить какое-то явление. Возьмем, например, сплетни. Под этим в целом распространенном явлении подразумевают "практику пересказа непроверенных (а зачастую и не подлежащих проверке) историй, относящихся преимущественно к личной жизни или репутации других людей". Если сбросить всю научную и квазинаучную шелуху, то чаще всего рядовая баба любит поговорить про то, как мужичонка поматросил да и бросил.

Наиболее характерный пример из книги: "Во время беседы с нами Лидия Панкратовна, участница хора "Золотой возраст", 1939 года рождения, дополняла исполнение песен историями из жизни. Она рассказала историю о своей дочери, которая выбрала себе плохого (пьющего) мужа, он ее бил; она прожила с ним десять лет, пока он чуть не утопил ее, и после этого его посадили в тюрьму. Лидия Панкратовна была против их брака, но не запретила дочери выходить за него замуж; однако предупредила, чтобы дочь не приходила к ней плакаться. Когда дочь ушла от мужа, Лидия Панкратовна, по ее словам, сказала ей: "Вот если бы ты меня послушала, ты б таких женихов себе нашла! Ты далеко бы пошла в жизни".

Несмотря на явную вину мужчин, рассказчицы обвиняли во всем исключительно женщин. Смысл всех предостережений заключается в советах молодым женщинам, которые им не следуют и не покорны воле старших, следовательно, плохо кончают. Присловье "Сучка не захочет, кобель не вскочит" и поговорка "Муж — голова, а жена - шея, куда хочет, туда и вертит" — отсюда. Баба — настоящий командир, как бы мужик ни хорохорился. Но она же и падает первой жертвой. Образованные леди в данном случае употребляют распространенное среди креативного класса словечко "виктимизация". Мы — воздержимся. Хотя могли бы прибегнуть к мало понятному, наукообразному словцу — "абстиненция".

Ученые дамы отмечают, что частушки исполняют в основном женщины. Большая часть частушек посвящена любви, меньшая — политике, экономике и общественной жизни. Почти как рэп — плод творчества урбанизированных американских негров. Русские оказались впереди планеты всей. В СССР жанр частушки начал терять популярность у молодежи после Великой Отечественной войны, когда в США рэп только начинал набирать обороты среди самых замшелых слоев населения. В Советской России матерная и блатная лексика достигла своего апогея еще при Сталине, первые попытки американцев приобщить широкую общественность к обсценной лексике относятся к началу 1980-х годов (кинофильм "Тутси").

Если интересно, погуглите, когда поэт Евгений Евтушенко написал вот такие строчки:

Интеллигенция поет блатные песни,

Она поет не песни Красной Пресни,

Дает под водку и сухие вина

Про ту же Мурку и про Енту и раввина.

Поют под шашлыки и под сосиски,

Поют врачи, артисты и артистки.

Американцы в это время делали вид, что у них все путем и про всякие такие "бяки" они не знают. Задница американского страуса торчала из песка демократии. Статуя Свободы вскоре зажгла свой ярко воссиявший fuck'ел. А в новой России вновь обрели популярность частушки, названные диковинным словечком "рэп", и страсть к несколько забытому сквернословию.