Татарские стойбища и декабристы сделали тюменский город привлекательным для туризма
Частокол, высокие деревянные башни, женщины в платьях до пят и советы, выведенные на входе старорусским почерком: «Табаку не курити и негожий мусор не кидати. А хорошим да послушным гостям мы завсегда рады». Город Ялуторовск Тюменской области – нетипичная провинция и не простая точка на карте. Имея современный облик и сияя яркими неоновыми вывесками, привлекает он сюда своей богатой историей, музеями под открытым небом и улицами с говорящими названиями – Пущина, Декабристов, Муравьева-Апостола, Оболенского...
Скорые поезда на станции «Ялуторовск» стоят две минуты, а некоторые не останавливаются вовсе, «протягивая» пассажиров до соседнего Заводоуковска. Многим из нас, живущим в сотнях и тысячах километрах от этих мест, город известен своим молочный комбинатом, производящим стерилизованный продукт. Литературоведы наверняка вспомнят поэтессу Юлию Друнину, которая воспела свою родину, назвав ее в одном из стихотворений «таежною звездою», а историки с удовольствием прочитают лекцию о сибирской ссылке декабристов. С десяток лет назад город начал излечиваться от советской депрессии. Пока улицы одевали в новомодный «бенатон», а парки на французский манер укладывали тротуарной плиткой, в администрации вынашивали идею, которая обещала не только инвестиции из областного центра, но и постоянный поток туристов.
В 2007-м в центре города начали возводить диво дивное – острог, по примеру первого в этом крае русского поселения. Горожане ликовали, предвкушая визиты официальных делегаций и обещая в письмах родственникам показать неписаную красоту посреди дремучих лесов. Трезвомыслящим жителям и их редким гостям все же не верилось, что воплощение идеи произойдет так скоро и настолько успешно.
…Очередь к кассе и письменное предупреждение на входе – «Мамкам, нянькам да другим родичам за дитями смотрети неусыпно. На чужое добро не зариться да в руки не брати, а кто что попортил, тому провинность вменяется – тысячной монетой наказывается, а монета острожняя приравнивается к рублю россейскому. А травочку зеленую не мяти: ноженьками только по тропочке ходити».
Десять-пятнадцать шагов и вот уж современность как рукой убрало – за массивными воротами остались дорогие иномарки и пышная «горькая» свадьба, затихла европейская музыка из колонок, а впереди – барышня с хлебом-солью и добродушные «острожные» сотрудники. Невольно впечатляют мощеные камнем дорожки, о которых многим пленникам тротуарных джунглей, осваивающим айфоны, трехмерные кинотеатры и запивающим все это энергетическими напитками с бесконечными красителями-эмульгаторами, доводилось лишь читать.
Винтовая лестница, уносящая гостей в трехэтажную высь, даже не скрипнет под безостановочными шагами. Верно, где-то здесь, таясь малейшего шороха и напряженно вглядываясь в беспросветную даль через такие же оконца своих жилищ, за Тобол-реку, татары, осевшие в этих местах, ожидали варягов. Ханты и манси, редко забредающие в эти южные для себя земли, ограничивались ритуальными проклятиями враждебным татарских племенам. Зато русичи, колонизировавшие с «благословения» Екатерины Второй Сибирские земли, раз и навсегда стерли татарское стойбище Яллу-Тур с облюбованной земли. В знак своего превосходства над «дикими племенами» колонизаторы начали метр за метром осваивать территории. Пашни здесь оказались превосходными, поэтому к середине XVIII века стало оформляться административное устройство округи. Центром ее назвали Ялуторовскую слободу. В 1782 году по указу императрицы слободе было присвоено звание уездного города. Здесь развивались ткачество, рукоделие, выделка овчин, сапожное и пимокатное, мукомольное и салотопленное ремесла.
Знакомлюсь с ремеслами поближе. В лавках и магазинчике, именующемся на заморский манер «магазейн», можно прикупить и сувениров. Для гостей – посуда из глины и разнообразные вышивки, лапти и туески. Но о приятных мелочах вспоминаешь много позже, когда обойдешь все уголки острога, минуешь груженую сеном телегу и забредешь в старорусскую избу. Обстановка в ней такая, словно хозяин минут пять как ушел на пастбище.
Но что это? Никак ребенок кричит! В люльке-зыбке лежит кукла. Звук из колонок заставляет поверить, что внутри плачет младенец. Молодоженов сюда пускают охотно – считается, что, покачав люльку, у супругов вскоре появится и свое чадо. Ялуторовские барышни в джинсах и топиках без смущения ведут в избушку кавалеров в надежде, что воссозданный интерьер и сама атмосфера уютной избы явят в мужском сознании желание семьи и домашнего очага.
- Первые избы в нашем городе, уже давно ставшем русским из русских, сочетали в себе атрибуты язычества и православия, - рассказывает экскурсовод Алена Викентина. – Святой уголок, украшенный рушниками, соседствовал с подковой над дверью. А уж в том, что за печкой на полатях живет домовой, были уверены все ялуторовчане.
Утюг с углями и чугунок, ведра, ушат и ухват, такие знакомые нашим дедам, нам кажутся не более чем музейными экспонатами. И не случайно в книге отзывов, что раскрыта прямо в избе, люди выражают свое восхищение, граничащее с первобытной радостью. Одна из последних записей: «Мы, жители Омска, находясь под впечатлением от посещения острога, узнали очень много из прежнего времени и удивлены предметами старины далекой»…
За полтора часа этого путешествия в прошлое мне удалось побывать в роли кузнеца, покачаться на старорусских качелях «в рост» и постоять рядом с ангелом-хранителем. Венцом посещения стала экскурсия в подземелье, где в разбитой землянке старый ворчливый татарин делил с соседом недавно пойманную рыбу. Я побывал у лодки с покойником, которую отправляли по Тоболу в последнее плавание. И под конец, когда сознание жадно осмысляло услышанное и увиденное, первый городской голова вынес не то мне, не то кому-то из моих спутников смертный приговор – осиновая печать звонко ударила по прошению о помиловании, заставив содрогнуться от мысли о том, что это мог быть последний столь явственный звук в жизни. Технологические эффекты ловко вплетены в этот бисер старины и от того кажутся неожиданными и яркими.
Музей-острог под небом голубым сегодня спокойно соседствует с православным собором и распахивает ворота многочисленным делегациям. Нефтяники и газовики, бизнесмены и бюджетники, стар и млад стекаются сюда со всей Тюменской области. Побывать в нефтяной столице и не приехать в Ялуторовск – это все равно, что обидеть Москву, обойдя стороной Красную Площадь, или Петербург, не прогулявшись по Невскому проспекту.
У славных земляков несостоявшихся революционеров XIX века есть и еще один повод для гордости — музей декабристов. Благодаря этим людям, сосланным в глушь на вечное поселение, сегодня Ялуторовск внесен в список исторических городов России. Декабристы поселились здесь в 1829-м и до 1856 года жили в городе безвыездно. Среди ссыльных — Муравьев-Апостол, Якушкин, Оболенский и даже лицейский друг Александра Пушкина – Иван Пущин.
О декабристах у местных жителей воспоминания оставались только хорошие. Да и за что не любить тех, кто помог горожанам двигаться вперед в науке и образовании. По инициативе Ивана Якушкина, например, в 1842 году была открыта всесословная школа для мальчиков, а через четыре года — первая в Сибири школа для девочек. Декабристы лечили местных крестьян, вели научные исследования по этнографии и метеорологии.
- Благодаря декабристам в городе моего детства такие просторные улицы, - рассказывает Лариса Зыкова. – Их изначально проектировали прямыми, потому и расположение домов идеально-ровное. Именем декабристов в городе названы не только улицы, но еще и березовая роща, а также одна из школ.
- В гостиной Муравьева-Апостола стояло фортепьяно, - говорят в музее Памяти декабристов. – Сам Иван Матвеевич воскресным днем любил садиться за инструмент, играть и петь. Музицировать он предпочитал с одной из своих воспитанниц, сироткой Аннушкой Бородинской.
Якушкин после каторги прожил в Ялуторовске долгих 18 лет. Благодаря ему, воспитанники школ занимались по составленным им пособиям – по ботанике и зоологии. В музее, по которому еще в конце девяностых прошел миллионный посетитель, сохранились барометр и магнит — с ними декабрист занимался наукой. Можно долго разглядывать эти предметы, ходить по воссозданным кабинетам, где ссыльные проводили долгие вечера и осмысляли причины своих неудач, но сзади уже поторапливает очередная экскурсия и я выхожу на улицу Революции...
Максим ГУСЕВ,
Тюменская область
Фото автора
