Мыши умеют снимать стресс и сострадать

Когда-то сострадание к себе подобным считали чисто человеческой прерогативой. Затем зоопсихологи и биологи обнаружили эмпатию у собак, слонов и ворон. И вот теперь исследователи доказали, что сопереживать способны даже мыши-полевки! Правда, эмоционально отзывчивым оказался только их моногамный вид.

Эксперимент с мышами-полевками

Эмпатия, или сопереживание эмоциональному состоянию другого, до недавних пор считалась прерогативной вида homosapiens. Позже было обнаружено, что сострадание испытывают также слоны, вороны и собаки. Теперь группа исследователей из университета Эмори, частного исследовательского университета в США, обнаружила, что эмпатия есть даже у мышей-полевок! Правда, "сострадательным" оказался только их моногамный вид — желтобрюхие полевки.

Коллектив ученых под руководством Джеймса Беркетта исследовал эмпатию у двух видов мышей — моногамных желтобрюхих полевок и их более ветреных родственников, полевок луговых.

Дизайн эксперимента был таков. Пару мышей сажали в общую клетку и в течение получаса наблюдали за их поведением. Исследователи фиксировали частоту "дружеских" контактов — вылизывание, ласковое "перебирание" шерстки, контакты "голова к голове". Связанные с сексуальным поведением контакты экспериментаторы не учитывали.

Затем мышек разлучали так, чтобы они не видели друг друга. Одно животное из каждой пары подвергали стрессовым стимулам — били слабыми разрядами тока или подвергали воздействию неприятных звуков. В контрольной группе животных рассаживали, но никакого стрессового воздействия к ним не применялось.

На последнем этапе эксперимента мышей вновь помещали в одну клетку и подсчитывали время общения и частоту "доброжелательных" контактов. Ученые также фиксировали, насколько быстро испуганные мыши отправляются от стресса.

Исцеление от стресса

Общение в парах мышек, где одно из животных испытало стресс, разительно отличалось от взаимодействия в контрольной группе. Напарник, встречающий испуганного друга, бросался к нему, чтобы поддержать. Он облизывал товарища, тыкался мордочкой в его шерсть, ворошил ее совершал прочие действия, которые у мышей выражают дружеское расположение.

Частота контактов была вчетверо выше базового уровня и примерно в два раза превышала общительность мышей в контрольной группе после разлуки. Более того, утешение работало: животные, которых после воздействия стресса оставляли в одиночестве, восстанавливались в два раза дольше.

Однако такое сострадательное поведение было свойственно только желтобрюхим полевкам. Их ветреные родственники — луговые полевки — совершенно не обращали внимания на переживания соседа по клетке. Ученые предполагают, что за сострадательное поведение млекопитающих ответственен окситоцин. Когда желтобрюхим полевкам делали инъекцию ингибитора окситоциновых рецепторов, они начинали вести себя "бессердечно", в точности как луговые.

Нейропептиды, подобные окситоцину, управляют эмоциональным поведением животных и человека — в частности, обуславливают альтруистическую мотивацию, проявление доброты, сострадания и других высоких порывов. Более того, с помощью гистохимических методов исследования ученым удалось определить зону мозга, которая активизировалась при проявлении эмпатических реакций — ей оказалась поясная извилина коры. Она же ответственна за проявление сострадания и у человека.

Похоже, что альтруистическое и эмпатическое поведение гораздо старше эволюционно, чем мы привыкли думать. Подобные формы реакций, как выяснилось, не требуют развитого интеллекта, однако для их проявления необходим определенный эволюционный и социальный контекст.